Правду - в матку!

С чего начинается Родина? (окончание)

 

Для Русского Матушка-Родина –

Живое Земли Божество,

Им всё на Планете нам отдано,

Чтоб Жизни творить торжество.

Мы, знания чтя Сокровенные,

Должны воплощать до конца

Как цель, навсегда неизменную,

И Думы, и Чувства Творца!

 

ЧТО ТАКОЕ БЫТЬ РУССКИМ Леонид Корнилов Часть 3

 

Сейчас право - быть униженным и оскорблённым – очень популярно и почти «повсесердно». Вот и некоторые из моих собеседников начинают испытывать похожий дискомфорт. Они обидчиво поджимают губы и пристраиваются в оппоненты. Они стали задумываться над тем, а есть ли у меня моральные полномочия говорить то, что говорю. Есть. И говорю я не с каждым в отдельности, а – во всеуслышание. А потому, не принимайте на свой счёт. Как говорится, ничего личного. Но, что касаемо моей совести – она чиста. Давно живу по воплощённому в стихотворную строку принципу: «Слова, лишённые поступка, меня не могут убедить.» И готов к тому, к чему призываю – готов духовно и… технически. Но боеготовность предполагает ещё и умение мыслить по-военному с учётом стратегии и тактики. В этом испытываю «дефицит», в силу мореходно-вгиковского образования. Потому долго, но, к сожалению, безрезультатно дышал в затылок «лидерам» в мундирах. Генерал-полковника Л.Ивашёва вынужден был после трёхлетнего соратничества назвать в глаза глупым словом «Не воин». Дважды «пытал» боевого генерала В.Шаманова. Первый раз он оправдался тем, что у него «всё отняли» . Ну, помните: отставка, Ульяновск, где сейчас – база НАТО. А теперь!?... у него всё есть, чтобы стать мужиком.

Задолго до события 17 марта 2005 года… я понял, что дело можно иметь только с полковником Владимиром Васильевичем Квачковым. Он сам на меня вышел и предложил выступить в войсковой части… Но, к сожалению, он один – на всю Россию и редко бывает на свободе. Но я с ним был и остаюсь. И чем больше моих стихотворений шабесгойская «прокурватура» признает экстремистскими, тем спокойнее моя совесть. Говорю это не в оправдание. А в – назидание моим собеседникам. Если нервы не выдерживают, уходите с «Литзоны» заблаговременно: по боевым характеристикам - это серьёзная литературная организация, не смотря на плотное графоманское (камуфляжное) окружение. И речь не о том, что вас поведут за собой на бой кровавый, а – о том, что когда начнётся – не угодить бы «замешкавшимся» к стенке. Время, напоминаю, военное. И Бог не поможет, если не будете служить Русскому Отечеству. И патриотическая тематика стихотворений – не панацея, если в них нет рецидива Таланта. Не получаются стихи – ищите себя в публицистике. Но зачем стрелять холостыми рифмами. Это – предательство поэзии и одновременно – Родины. И тут Бог - тоже не помощник: лишь бережёного от бесчестия он бережёт от позорного столба. И самый лучший для мужчины оберег – подвиг… Матросова,.. Талалихина,.. Пугачёва,.. Пересвета,.. князя Святослава,.. Юрия Гагарина,.. Будь моя воля, я бы канонизировал Гагарина – вот истинно православный человек, который дал импульс русской славы на многие будущие тысячелетия! «Наш Бог – кто вырвёт гвозди из распятья, Чтоб ими распинавших заколоть.» Гагарин, хоть один, да вырвал. Так колите же! Врагов Русского Отечества! А меня-то что подкалывать? Я – у себя дома и – на своём месте. И не страдаю косностью ума. И не буду повторять заученных фраз и молитв. Потому что сам – первоисточник своих мыслей и чувств. Чего и всем желаю. Без этого – неизбежность сбивания в толпу, в стадо с всеобщим гулом мычания и блеяния под верховенством жида. А отсутствие своего языка в литературных пробах голоса надо «слышать». И если Бог не дал самокритичность, то разве он дал Талант? И не надо доказывать аксиомы: без Бога в душе жить нельзя, без Православия человек - дрянь… Если взялся за перо – открывай свои истины. И если святость попрана, а ты вместе с её поработителями бьёшься лбом о пол храма в молитвенном экстазе, тогда ты – не русский и не православный, а просто – больной. Если твой голос - в общем хоре продажной гундяевщины, и ты из страха послушания не можешь плюнуть верховному насильнику веры в лицо, так где тогда в твоей жизни - место подвигу? В рифмованном повторении опошленных и перевранных истин? Вот удел «униженных и оскорблённых». Их сейчас – пруд пруди. И вместо того, чтобы бросаться на истинных обидчиков, прикрывшихся 282-ой статьёй, они срывают свою малодушную злость на тех, кто вырвался из окружения и «унижает» их, видите ли, своим свободолюбивым поступком. Вот уж, действительно, смертный грех. И ещё более страшный смертный (смертельный!) грех – принимая избитые до синяков и ампутаций «истины», не задумываться над тем, а почему в священном писании нет Главной Заповеди: «ЗАЩИЩАЙ СВОЁ ОТЕЧЕСТВО!» ?

 

04/04/2012

Леонид Корнилов  http://litzona.net/forum/viewtopic.php?f=4&t=2690

 

П. Стретерн о Беркли

http://mirovid.profiforum.ru/t143-topic#308

Стретерн,П. Беркли за 90 минут

 

ВВЕДЕНИЕ

 

Философия Джорджа Беркли часто воспри-

нимается как некий курьез. Когда вы читаете его

работы в первый раз, они кажутся вам абсурдны-

ми. Так оно и есть на самом деле. Философия Бер-

кли отвергает существование материи. Если ве-

рить ему, материального мира не существует.

Начало современной философии положил в

XVII веке французский мыслитель Рене Декарт,

который утверждал, что в основе единственно до-

стоверного знания о мире лежит рассудок. Мень-

ше, чем через полстолетия английский философ

Джон Локк, ставший основоположником эмпи-

ризма, бросил вызов картезианству (так называ-

ется учение Декарта). Локк придерживался более

здравой точки зрения, полагая, что единственно

достоверное знание о мире должно основывать-

ся на опыте.

Но на философию невозможно надолго на-

деть смирительную рубашку здравого смысла.

Всего через двадцать лет после того, как появил-

ся «Опыт о человеческом разуме» Локка, Беркли

написал «Трактат о принципах человеческого зна-

ния», освободивший философию от общеприня-

того понятия реальности. По Беркли, если наше

знание целиком основывается на опыте, мы об-

ладаем лишь собственным, личным опытом. Т. е.

на самом деле мы обладаем не знаниями о мире,

а лишь только индивидуальными ощущениями.

А что происходит с миром, когда мы его не ощу-

щаем? В этом случае для нас он просто перестает

существовать.

Таким образом, Беркли говорит о том, что

если вы чего-либо не видите, этого просто не су-

ществует. Так думают маленькие дети, когда заж-

муривают глаза, чтобы больше не есть манную

кашу или не пить рыбий жир. Когда мы выраста-

ем, мы перестаем так думать (а также есть ман-

ную кашу и пить рыбий жир). Но не Беркли. Со-

гласно его учению, дерева не существует, если мы

не видим его или не чувствуем каким-либо иным

способом, например, осязанием или обонянием.

Но что же происходит с деревом? Беркли был глу-

боко верующим человеком и даже впоследствии

стал епископом. Он придумал оригинальное

объяснение тому, как существует мир в то время,

когда мы его не ощущаем. Все объяснение легко

укладывается в эти два лимерика:

Как-то раз одна дама сказала:

«Должен Бог удивлён быть немало —

Во дворе никого,

А деревья и двор

Всё стоят как ни в чём ни бывало» —

(Ответ)

«Ни к чему удивленье, мадам!

На вопрос ваш отвечу я Вам:

Во дворе всегда я. —

И деревья стоят.

Господь Бог, Ваш покорный слуга!»

Иначе говоря, мы можем быть уверены в том,

что мир существует лишь тогда, когда мы непос-

редственно его ощущаем. Но даже если мы не

ощущаем его непосредственно, мир существует

благодаря тому, что его постоянно воспринимает

всевидящий Бог.

Эмпирические выводы Беркли (постоянно

существующей реальности не существует) и его

парадоксальное разрешение этого вопроса (вез-

десущий Бог) очень напоминают софистику. При

нынешнем восприятии мира такой подход сочтут

скорее интеллектуальным трюком, который боль-

ше характерен для Средневековья, чем для нашего

научного века. Поэтому для вас будет большим

сюрпризом, когда вы узнаете, что физика ядра

пришла к тем же выводам, что и Беркли. В соот-

ветствии с принципом неопределенности Гейзен-

берга мы не можем одновременно определить

кинетическую и потенциальную энергию элемен-

тарной частицы (т.е. ее местоположение). Если

можно определить одну из этих величин (т.е.

«ощутить» по Беркли), то другую вычислить не-

возможно. Таким образом, если говорить упро-

щенно, можно определить только одну величину,

которую мы можем ощутить (к примеру, опреде-

лить положение частицы), и именно эта величи-

на реальна, а другая (кинетическая энергия: ско-

рость и масса частицы) не существует в той фор-

ме, которую мы можем вычислить, дать ей какую-

либо характеристику. Мы «знаем» только ту ве-

личину, которую чувствуем. Теоретически мы зна-

ем, что есть и другая величина (так, как если бы

она ощущалась всевидящим Богом), но она не

может принять какую-либо реальную форму до

тех пор, пока мы не станем ощущать ее.

Философия Беркли привела эмпиризм к аб-

сурду. Но ведь когда мы делаем выводы из предпо-

сылок на основе здравого смысла, результат часто

не имеет ничего общего с теми «настолько очевид-

ными» предпосылками, с которых мы начинали.

Здравый смысл - это то, как мы пытаемся вести

себя в нашей повседневной жизни. Но если мы

хотим преодолеть путаницу и отсутствие всякой

упорядоченности в нашем существовании и прий-

ти к какой-то истине, нам часто приходится отвер-

гать очевидное. Как однажды сказал Эйнштейн:

«Здравый смысл - это набор предрассудков, которые 

накапливаются у человека к 18 годам».

 

ИЗ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ДЖОРДЖА БЕРКЛИ

 

Для всякого, кто обозревает объекты челове-

ческого познания, очевидно, что они представ-

ляют собой либо идеи (ideas), действительно вос-

принимаемые чувствами, либо такие, которые мы

получаем, наблюдая эмоции и действия ума, либо,

наконец, идеи, образуемые при помощи памяти

и воображения, наконец, идеи, возникающие че-

рез соединение, разделение или просто представ-

ление того, что было первоначально воспринято

одним из вышеуказанных способов...

Но рядом с этим бесконечным разнообразием

идей или предметов знания существует равным об-

разом нечто познающее или воспринимающее их и

производящее различные действия, как то: хотение,

воображение, воспоминание. Это познающее дея-

тельное существо есть то, что я называю умом, духом,

душою или мной самим. Этими словами я обозначаю

не одну из своих идей, но вещь, совершенно отлич-

ную от них, в которой они существуют, или, что то

же самое, которой они воспринимаются, так как су-

ществование идеи состоит в ее воспринимаемости.

«Трактат о принципах человеческого знания».

Часть 1, параграфы 1,2

 

...Когда я говорю, что стол, на котором я .

пишу, существует, то это значит, что я вижу и ощу-

щаю его; и если б я вышел из своей комнаты, то

сказал бы, что стол существует, понимая под этим,

что, если бы я был в своей комнате, то я мог бы

воспринимать его, или же что какой-либо другой

дух действительно воспринимает его. Здесь был

запах - это значит, что его слышали; были цвет и

форма — значит они были восприняты зрением

или осязанием. Это все, что я могу разуметь под

такими или подобными выражениями. Ибо то,

что говорится о безусловном существовании не-

мыслящих вещей без какого-либо отношения их

воспринимаемости, для меня совершенно непо-

нятно. Их esse est percipi, и невозможно, чтобы они

имели какое-либо существование вне духов или

воспринимающих их мыслящих вещей.

«Трактат о принципах человеческого знания».

Часть 1, параграф 3

 

...Связь идей не предполагает отношения

причины к следствию, а только метки или знака к

вещи обозначаемой. Видимый мной огонь есть не

причина боли, испытываемой мной при прибли-

жении к нему, но только предостерегающий меня

знак... Основание, по которому из идей образу-

ются машины, т.е. искусственные и правильные

соединения, то же самое, что и для соединения

букв в слова. Чтобы немногие первоначальные

идеи могли служить для обозначения большого

числа действий, необходимо, чтобы они разнооб-

разно сочетались вместе... Отсюда очевидно, что

те вещи, которые с точки зрения категории при-

чины, содействующей или помогающей произве-

дению следствия, являются совершенно необъяс-

нимыми... Именно в отыскании и понимании

этого языка (если можно так сказать) «Творца

Природы» должна заключаться задача естество-

испытателя, а не в притязании объяснить вещи

телесными причинами, каковое учение, по-види-

мому, слишком отклонило умы людей от того де-

ятельного начала, того высшего и мудрого духа,

«в коем мы живем, движемся и существуем».

«Трактат о принципах человеческого знания».

Часть 1, параграфы 65, 66

 

Некоторые истины столь близки и очевидны

для ума, что стоит лишь открыть глаза, чтобы их

увидеть. Такой я считаю ту важную истину, что

весь небесный хор и все убранство земли, одним

словом, все вещи, составляющие Вселенную, не

имеют существования вне духа; что их бытие со-

стоит в том, чтобы быть воспринимаемыми или

познаваемыми; что, следовательно, поскольку

они в действительности не восприняты мной или

не существуют в моем уме или уме какого-либо

другого сотворенного духа, они либо вовсе не

имеют существования, либо существуют в уме

какого-либо вечного духа; и что совершенно не-

мыслимо, и включает в себя все нелепости абст-

рагирования приписывать хоть малейшей части

их существование независимо от духа...

«Трактат о принципах человеческого знания».

Часть 1, параграф 6

 

Джеймс Босвелл описывает знаменитое «оп-

ровержение» Беркли доктором Джонсоном, кото-

рое кажется в равной степени «близко и очевидно

для ума» последнего:

«После того, как мы вышли из церкви, мы

немного постояли и поговорили об оригинальной

софистике епископа Беркли, с помощью которой

он пытался доказать, что материя не существует, и

что всякая вещь во Вселенной есть только в вооб-

ражении. Я заметил, что, несмотря на то, что мы

были убеждены в неправильности его учения, оп-

ровергнуть его было невозможно. Я никогда не за-

буду реакцию Джонсона на мои слова: он изо всех

сил пнул огромный камень, так, что даже схватил-

ся за ногу от боли: «Вот так я опровергаю это».

Джеймс Босвелл

 

Более художественно насыщенная критика

со стороны современника Беркли, который был

более проницателен в отношении того направле-

ния, в котором развивалась человеческая мысль:

«Отказавшись от мира материи, Беркли ду-

мал, что ничего не потеряет, а напротив, приоб-

ретет; таким неподдающимся критике разделени-

ем он хотел спасти мир духов. Но, увы! «Трактат о

принципах человеческого знания» безрассудно

подрыл корни такого деления и бросил все в один

водоворот».

Томас Рейд,

«Изучение человеческого разума»

 

Современная критика Беркли Бертраном Рас-

селом, относящаяся к «Трем разговорам между Ги-

ласом и Филонусом»:

«Филонус: «Все, что непосредственно вос-

принимается, есть идея, а может ли идея суще-

ствовать вне ума?» Для того чтобы определить, что

же такое «идея», потребуется подробное исследо-

вание этого слова. Если подразумевалось, что

мысль и ощущение состоят из отношений между

субъектом и объектом, будет возможно определить 

разум в качестве субъекта и утверждать, что

«внутри» него ничего нет, есть только объекты

«снаружи» его».

Бертран Рассел,

«История западной философии»

 

Джон Уилер, современный американский фи-

зик, который ввел понятие «черных дыр»: «Ни одно

явление не существует реально, пока оно не ста-

новится предметом наблюдений (курсив его)».

 

С чего начинается Родина? (продолжение)

 

Что слышится в имени Родины? –

Зов Предков, который в крови,

Звучит эта Музыка сроду нам,

Как гимн беззаветной любви.

Породу хранить в поколениях

Обязан был Русичей Род,

Чтоб нам избежать появления

Духовных и кровных иуд.

 

(продолжение следует)

(Предлагайте свои варианты продолжения)

 

Наци-анальная идея Александр Невзоров 

 

Московский Комсомолец № 25949 от 28 мая 2012 г

От покорения космоса страну опустили до охоты на геев

Свершилось. У России, кажется, вновь завелась идеология. (С ослабленными или больными госорганизмами, пребывающими в некоторой антисанитарии, это случается.) Следует отметить, что со времен Хомякова, Победоносцева и Брежнева калибр российской национальной идеи минимизировался. По сравнению с украсившими свалку истории «третьим Римом», «покоренным космосом», «народом-богоносцем» и «миру-миром» — нынешняя национальная идея выглядит геополитически поскромнее. Зато значительно превосходит устаревшие образцы в пикантности, так как из области «головы, сердца и космоса» она уверенно переместилась к анусу и гениталиям. Я имею в виду общенародную «охоту на гомосеков», сезон которой был открыт в марте этого года набожными законодателями Санкт-Петербурга.

Почему именно питерский ЗАКС так истерзало мыслями о ненадлежащем применении гражданами своих задов — история в полной мере не раскрывает; хотя известно, что главному инициатору закона было видение: огромный, увенчанный то мурмолкой, то кокошником (т.е. очень национальный) зад, который молил праведного депутата о своем спасении. Явление страдающего зада наблюдалось законодателем и над Петропавловской крепостью, и над Исаакиевским собором, и даже над Смольным. Это видение преследовало депутата неотступно, но некоторое своеобразие фонетики и мимики таинственного объекта мешало праведнику до конца понять причину его страданий. Тогда он обратился к проктологам, протоиереям, местным поэтам-хоругвеносцам и др. профильным специалистам, которые легко расшифровали и перевели на церковнославянский обращенную к депутату речь его преследователя, в коей, как выяснилось, содержались жалобы на «злокозненных геев». Эта-то речь и стала основанием для написания знаменитого закона. Дальнейшее было делом техники. Потрясенные явленным коллеге откровением, в борьбу за страдающий национальный зад включились прочие депутаты, и закон был принят. Говорят, что его принятие сопровождалось уже коллективным созерцанием чудесного объекта всем Законодательным собранием, овациями и троекратным лобзанием видения с праведником прямо на трибуне.

Возможно, во всей этой истории какая-то часть и мифологична, но никаких рациональных мотиваций для принятия закона № 108-18 от 17 марта 2012 года пока установить не удалось.

Питерская инициатива не просто распространилась по России-матушке, прижилась в регионах, но и быстро обрела статус вдохновительницы масс. Она воодушевила публику на местах и на законодательное прихлопывание ЛГТБшников, и на более основательное (и безнаказанное) их поколачивание при первом удобном случае.

Приосанилось и чиновничество. Вдохновленное примером питерского губернатора, который, побрякивая веригами, послушно подписал откровенно дискриминационный и бессмысленный закон странного происхождения, всякое мелкое и среднекрупное начальство заерзало на местах, объявляя геев главными врагами отечества.

Апелляция к российскому чиновничеству, конечно, не совсем корректна, так как его безмыслие и, соответственно, трепет перед любой т.н. духовностью, кажется, уже достигло абсолюта. В этом смысле показателен пример красавца Онищенко. Он вдруг покорно лизнул переплет Библии, всерьез и очень доверительно сообщив прессе, что именно это-то сочинение и является концентратом настоящего гигиенизма и санитарии. Нам еще повезло, что санитары книжек не открывают, а то в один прекрасный момент ведомые Геннадием Григорьевичем ОМОНы (согласно однозначным библейским предписаниям) начали бы отлов и жесткую изоляцию от общества дам с месячными. Возможно введение и других гигиенических библейских нормативов: обмазывание и обрызгивание населения жертвенной кровью и жиром, мытье ног в крови врага (как в 57-м псалме рекомендует царь Давид).

Но вернемся к гомосексуалистам. Объяснениями, почему травить надо именно «гомосеков» и в чем они вообще провинились (или чем опасны), никто себя так и не утрудил. Единственное обоснование арестов, запретов, поражения в правах и избиений этих граждан России XXI века заключается лишь в том, что их склонности противоречат некоторым положениям древнего фольклора, что и раздражает бородатых поклонников последнего. Никаких других обвинений этим, чуть иным людям, предъявлено не было, из чего следует, что все претензии к «гомосекам» находятся лишь в области религиозно-мифологической и уж никак и ни в каком виде не могут закрепляться законодательством светского государства. И вообще приниматься всерьез вне контекста религиозных убеждений.

Демографический аргумент, которым иногда мотивируется травля геев в России, звучит мило, но лицемерно, с учетом того, что всегда предъявляется той стороной, что сама по правилам своей «священной» ролевой игры обрекает на физиологическую трагедию и бесплодие десятки тысяч здоровых мужчин и женщин в т.н. монастырях. (Демографические трели церкви звучали бы убедительнее, если бы она сама «во имя демографии Российской» одним росчерком решилась нормализовать сексуальную жизнь в своих обителях и через годик предъявила стране тысячи младенцев.) Ситуация же с геями настолько любопытна, что заслуживает того, чтобы быть отпрепарированной и рассмотренной более тщательно.

Механизмы ее понятны. Новый иеромонах Илиодор или иной церковный вождь настоящих, боевых «черных сотен», уже не зародится в недрах бородатого концерна, а вот погромный зуд снова проснулся. (В его пробуждении виновато в большей степени государство с его дурацкими ласками.) Выкидывать еврейских детишек из окон на мостовые, как это было принято в конце XIX и начале XX века, несовременно и опасно, поэтому избран другой объект — геи, которые ввиду своей беззащитности прекрасно подходят и для реализации декоративной национальной идеи, и для утоления страсти погромить и поиздеваться.

Шизофренизм 2012 года, конечно, позволил определиться в отношении бедных «гомосеков» и их прав всем тем, кому вопросы сексуальной ориентации были до этого времени скучны и безразличны, но и он не отменил крайне негативного смысла слова «педераст». Впрочем, обозначились и некие новые грани и нюансы этого емкого термина.

В современной российской интерпретации это уже не столько гей, сколько просто — не мужчина. А принадлежность к этой категории, как известно, определяется прежде всего отношением к женщине. Или к целым трем женщинам. К примеру, к тем, что за безобидную песенку уже третий месяц зачем-то сидят в тюрьме. Безвинно и бессмысленно. Тем, кто их усаживал или удерживал там, легко доказать принадлежность к «не-педерастам». Им достаточно просто извиниться перед девчонками. Всего лишь на основании своей принадлежности к мужчинам. Или просто к «не—педерастам». Если, конечно, это ощущение им знакомо.